Вторник, 30 октября 2018 года
Ольга Руднева

директор Фонда Елены Пинчук

Прощаю

12 мая, 2015 13:00
О Жене я узнала от его сестры. Она долго рассказывала мне как трудно было найти телефон фонда, и вот наконец она стоит передо мной, а я такая молодая, что она даже не верит в то, что я могу ей помочь.

Жене была нужна сложнейшая операция на сердце. Без этой операции ему оставалось жить несколько месяцев. Но врачи не брались. Протезирование сердечного клапана для пациента с ВИЧ-инфекцией, гепатитом и почти 10-летним стажем употребления наркотиков - это почти самоубийство для врачей.

С Леной я познакомилась в квартире, где мы фотографировали девочек с трассы. Это было в Полтаве, и я до сих пор помню запах подъездов, детали обстановки их квартир, ковры, и их истощенные тела. Лена была существом с потухшим взглядом, вся ее рука была лишена кожи, и эта гниющая плоть стала в тот день ее шансом.

Не знаю по какой причине, но я сказала сестре Жени, что помогу им. Я поехала в больницу, чтобы громко, на повышенных тонах объяснить профессору в огромный очках с роговой оправой, что он возьмется за эту операцию, а он растерянно отвечал мне, что у них нет никаких средств защиты, и на период операции останавливается сердце, и все кровообращение запускается по искусственной системе, которая после ВИЧ-инфицированных пациентов должна просто выбрасываться. "Вы понимаете, у нас просто нет таких средств" беспомощно повторил он, и я села с ним рядом, практически взяла его за руку, и сказал: "Я понимаю. Но очень надо. Давайте что-то делать".

Лена после съемки никуда не уходила, она старалась все время столкнуться со мной, а я постоянно находила чем себя занять в тридцати квадратных метрах квартиры, где ютилось больше 10 человек. Наконец она столкнулась со мной взглядом: "Я хочу бросить наркотики. Помогите мне". Я слушала ее, стараясь смотреть мимо. Многие наркоманы хотят бросить наркотики, и почти все говорят об этом, и только единицы бросают. К этим разговорам я уже привыкла. "Понимаете, из-за этой руки меня не берут ни в одну больницу. А мне просто надо, чтобы меня закрыли дней на 10. Я брошу. Я смогу". После этих слов человека, у которого есть план возвращения к жизни, я заметила ее, и устало спросила: "Зачем? Что ты будешь делать после? Ты же не знаешь другой жизни". Она пожала плечами: "Я 12 лет в системе. Жизнь прошла. Просто устала уже". Я ей сказала, что если она сделает документы и приедет в Киев, я ей помогу. На этом, я закрыла эту историю для себя.

Знакомиться с Женей я уже шла с хорошими новостями. Мы договорились с профессором в очках в роговой оправе, что он возьмется за операцию. Я даже почти влюбилась в него за это, и мы стали считать бюджет этого больничного романа. Женя сидел в коридоре и тяжело дышал. Он был худой, длинный, с огромными отекшими ногами, которые казалось невозможно сдвинуть с места. Я сказала ему, что я Оля, что делаю все, для того, чтобы его спасти. И еще что-то красивое о том, что у него теперь есть шанс на другую жизнь. Тогда мне даже казалось, что все как-то по киношному, даже свет в коридоре. Дальше как во всех историях с продажей душ, шло условие. "Ты понимаешь, если вернешься к наркотикам, тебе конец. Твое сердце не выдержит. И все наши усилия, все риски - коту под хвост. И мама твоя, и сестра. Они не переживут". Он смотрел в пол и слушал меня. Слушал, и смотрел, а потом произнес на выдохе: "Я тебе обещаю. Даю слово".

Верила ли я в то, что увижу Лену еще раз в жизни? Конечно нет. Именно поэтому особенным шоком был момент, когда я услышала в телефоне: "Лену помнишь, с рукой? Ты ей пообещала помочь? Она сделала паспорт, мы завтра посадим ее на поезд, встречайте в Киеве". Лена сделала паспорт?!?! Я бы тогда меньше удивилась если бы мне сказали, что изобрели вакцину от СПИДа. "Ну что ж, сажайте", сказала я. И следующим утром невменяемая Лена, которая чудом не умерла от передоза, стояла в рваных сапогах на мокром снегу киевского вокзала.

Операция Жени стоила нереальных денег и усилий. Она длилась почти десять часов. Я звонила без конца его маме и сестре, и они мне все время говорили "новостей нет". Потом я узнала, что несколько часов невозможно было снова "запустить" сердце Жени, что мой врач в очках в роговой оправе не смог оперировать в кольчужных перчатках, снял их и порезался во время операции. А потом по результатам операции врач сделал какое-то открытие, повысив температуру крови, что привело к снижению вирусной нагрузки в организме Жени. Он не просто выжил, он стал здоровее за счет нашей веры в него и того, на что пошел мой доктор в очках.

Лена оказалась монстром. Она звонила каждый день с требованием еды, воды и развлечений. Она довела всю больницу и обслуживающий персонал шантажом и бесконечными выходками. В какой-то момент я, наученная старшими товарищами, сказала ей по телефону: "Мне плевать на тебя и твою жизнь. Не бросишь наркотики, билет в один конец и не копейки денег. Достала". Положила трубку и долго смотрела на телефон, не веря, что я могла такое сказать. Она не видела меня на том конце провода, поэтому поверила. И этот момент мог стать ее точкой невозврата.

Женю встречали из больницы с камерами и журналистами. Лену вскоре выставили из центра СПИДа по причине туберкулеза, и мы перевели ее на край Киева в туберкулезный диспансер. Женя вернулся домой, где его ждала новая машина как знак новой жизни. Лене поставили 4 стадию ВИЧ, и сказали нам, что таких пациентов из туберкулезки живыми не выписывают.

Спустя почти год, я оказалась в Одессе. Мы тогда делали что-то с детьми улицы. У меня раздался звонок с незнакомого номера и незнакомый голос назвал меня по имени. Это была сестра Жени. Она спросила у меня что-то о том, как мои дела, а потом произнесла: "Женя вчера умер". Я стояла с трубкой посреди какого-то пустыря, на меня бессмысленно улыбаясь смотрел какой-то ребенок и вокруг летали бумажки от мороженого и Одесская пыль. "Он попросил перед смертью у тебя прощения". Я ничего не поняла: за что прощение??? "Он сорвался, - устало сказала его сестра, - он снова начал употреблять".

Спустя пять лет, когда мы опять приехали в Полтаву, нас ждало мало хороших новостей. В основном о том, кто, когда и как умер из тех, кто принимал участие в нашем фотопроекте. "Кстати, ты же помнишь Лену?", кто-то спросил меня. Я хотела что-то сказать о том, что ничего не хочу знать, что устала от этих историй, и Лены тоже было слишком много в моей жизни. Но было как-то поздно, передо мной стояла ухоженная блондинка, она улыбалась, я смотрела на нее, и по губам вдруг прочла: "Я Лена". Помню как она обняла меня, и не отпуская, чтобы никто не слышал, сказала мне на ухо: "Ты пожалуйста прости меня за все то, что я делала тогда. Я была другим человеком".

Новости
Авторы
Весь список