Понедельник, 03 декабря 2018 года
Ольга Руднева

директор Фонда Елены Пинчук

Благотворительность нищих

8 ноября, 2015 23:58
Все началось с галстуков. Я открыла пакеты и на меня смотрел клубок из галстуков. Они были аккуратно сложены и вызывающе лежали поверх теплых свитеров, так нужных спортивных штанов и носков.

Галстуки! Ну как они себе представляют, что парни с «передка», попавшие в неотапливаемый госпиталь в Часов Яре с простудой или пулевым ранением, напялят галстук и пойдут по отделению? Чтобы им ко всем диагнозам еще добавили психическое расстройство? Я понимала, что просто устала. Вся эта неделя разочарований, жалоб, неустроенности, обид и противостояния закончилась галстуками. Они были последней каплей. Как можно передавать галстуки в больницу, куда мы просили ненужные теплые мужские вещи? Просили очень многих, а пришли вот эти вот два пакета от мужа моей лучшей подруги. Даже сказать ничего нельзя. Потому что это моя подруга, а он ее муж,  и они вместе единственные, кто сразу откликнулся.

Галстуки, словно бродячая собака, которую ты случайно погладил, преследовали меня целый день. И я поняла: пора. Одела ботинки для долгих прогулок, положила два яблока в карман, и выключила телефон. Я шла, подбрасывая сухие листья вверх, старалась выдохнуть всю злость, которая накопилась за неделю. Не старалась понять, просто старалась принять. Вернувшись, я нашла галстуки на том же месте у себя в голове. На этот вопрос я не нашла ответ, я набрала свою подругу, и спросила: «Твой муж, он понимал куда он отдает свои вещи? Почему галстуки?»

«Знаешь, он сказал, что возможно, вдруг кто-то из ребят захочет пойти на свидание. Или просто вспомнить мирную жизнь. И тогда он наденет галстук»

Я стояла в оцепенении. Я совсем не оставляла бойцам, попавшим в госпиталь в Часов Яре, возможность ходить на свидание. Моя работа, как и много лет подряд, заключалась в том, чтобы оставить людям возможность выжить.

Выживание – и есть основная цель местной благотворительности. И мы часто как мантру повторяем одну и ту же фразу: мы - страна с ограниченными ресурсами, поэтому должны эффективно распоряжаться доступным нам минимумом. Мы знаем стоимость жизни в нашей стране. Нам удавалось вытащить людей с того света за тысячу гривен. Нам удавалась потерять людей, потратив на их лечение десятки и даже сотни тысяч гривен. Но мы всегда помним тех, кого удалось спасти за тысячу. Поэтому когда у нас есть две просьбы, одна из которых отвезти детей в цирк, а вторая сделать сложнейшую операцию для выживания, мы выбираем операцию. Потому что жизнь всегда важнее. Мы так принимаем решения. Это логика, которая не дает сгореть, сойти с ума, потерять скорость творения добра или эффективность. И мы стараемся не думать о том, какую жизнь будет жить этот самый ребенок, отгоняем от себя мысли о качестве этой самой жизни, если только нам насильно не скармливают эту информацию в коридорах между подписью бумаг и получением денег.

Я пытаюсь вспомнить, когда именно для нас жизнь стала важнее качества жизни?

Год назад мой знакомый соединил меня в Фэйсбуке с девушкой, которая собирала средства на покупку новой обуви для беженцев. Она мне так и написала: мы могли бы собрать старую обувь, но  мы хотим, чтобы у этих людей была новая обувь. Это важно. Психологически важно иметь новую обувь. Мы тогда им не помогли. У нас просто не было бюджета на новую обувь, но я до сих пор думаю о том, что есть люди, которые считают, что лучше пусть не будет никакой обуви, если нет возможности обеспечить новую.

Одна моя родственница всегда получает мои вещи после очередных ревизий гардероба. Это вещи, которые я уже не ношу по разным причинам, но они все в хорошем состоянии, со всякими модными лейблами, которые наверняка ей ни о чем не говорят. И я всегда просто уверена в том, что она должна быть этим вещам бесконечно рада. Но она едет на самый дешевый рынок и покупает китайские платья и свитера. А мои дорогие и красивые вещи с аппетитом жрет моль в шкафу. И мне конечно же обидно. Я даже злилась на нее, подозревала в отсутствии вкуса, такта и всего на свете. И только пережив галстуки, я вдруг подумала о том, что люди хотят НОВЫЕ вещи. Пусть не самые лучшие, пусть не прады, и не дольчи с габанами, они просто хотят иметь возможность купить то, что они выберут сами, а не выберут для них. Они просто хотят знать, что они могут позволить себе выбирать и выбрать. Они просто хотят обрезать этикетку с вещи, которая пахнет не химчисткой или другим человеком, а новой вещью…

И я снова задаю себе вопрос: когда именно для нас акт отдавания того, что нам уже не нужно, стал актом благотворительности?

Мне частенько попадаются фотографии знаменитостей, которые идут в детские больницы, чтобы чудить, веселить и дарить праздник, и каждый раз я представляю себе перекошенные лица наших врачей, которые еще до приезда скажут: нечего тут ходить, тут дети лежат больные, а потом узнав, что вы с миксером, вдруг резко изменятся: «ах ну да, ждем вас!» Миксер решает все, открывает все двери, потому что мы нищие. Потому что даже Элтон Джон не может приехать в наш детский дом с пустыми руками, потому что Элтон Джон для нас не фокус, а вот Элтон с миксером или памперсами – уже фокус. Фокус по открыванию дверей в любой детский дом. Потому что на просьбу отвезти детей в театр, мы ответим, что эти деньги лучше отправить на таблетки, что эти деньги спасут жизнь, и что нет зафиксированного медициной случая, подтверждающего, что театр спасает жизни детей с ВИЧ. Потому что мы нищие. Мы цепляемся за жизнь,  мы строим свою благотворительность  на принципах самого необходимого, того, что в самом низу пирамиды Маслоу, потому что у нас есть только одна задача – выжить. А те, кто дарят галстуки в холодный госпиталь, возят голодных детей в театр, и организовывают клоунов в коридорах больниц, где лежат смертельно больные дети – юникорны, сказочные существа, которые не знают, что цена жизни в этой стране иногда не превышает тысячи гривен. Это не просто мысли, это то, что я слышу изо дня в день, работая в благотворительности, это то, во что я верила до прихода галстуков в мою жизнь.

И мы, конечно же, отправим их в госпиталь. И я уже представляю себе изумленное выражение лица главного врача, когда он найдет галстуки, и как он будет их рассматривать, и что он будет думать о нас. А еще представляю себе как вдруг случится то самое «может быть», и чей-то сын «вдруг» пригласит медсестру на свидание, и вечером они выйдут в местное незатейливое кафе: медсестра, которая уже давно чужую боль принимает за свои эмоции, и тот самый, чей-то сын, для которого неотапливаемый госпиталь и вещи с чужого плеча и есть мирная жизнь. И не важно произойдет это или нет, важно то, что в своих мыслях мы уже дали этому шанс. 

Новости
Авторы
Весь список